Вопрос: Некоторые утверждают, что мусульманам, подобно христианскому миру, необходимо реформировать свою религию. Нуждается ли ислам в реформе?
Ответ: Прежде всего необходимо подчеркнуть, что между христианским и исламским мирами существуют серьёзные различия — как в вопросах вероубеждения, так и в культурной и политической сферах. Поэтому процессы, происходившие в каждом из этих миров, следует рассматривать в контексте их собственных условий. Было бы неправильно в готовом виде переносить опыт христианства на ислам.
Как известно, Реформация, начавшаяся в Германии в первой половине XVI века, вскоре охватила весь христианский мир Европы. Её возникновению способствовало множество причин. Среди них прежде всего следует назвать тяжёлое давление церкви на общество, её жёсткие предписания и ограничения, подавлявшие свободу человеческой мысли. Кроме того, серьёзную реакцию вызывали противоречивые положения в текстах Библии, утверждения, противоречащие разуму и научным достижениям. В результате возникла необходимость в новых толкованиях этих вопросов.
Возможно, мои последующие слова покажутся кому-то субъективными, однако лично я полагаю, что некоторые из тех, кто стоял у истоков Реформации, испытывали глубокий кризис веры, а возможно, даже скрывали своё неверие под видом борьбы за реформу. Я давно сомневаюсь в том, верили ли некоторые из них в христианство на самом деле. Вероятно, некоторые испытывали серьёзные сомнения в религии и вере, но из страха быть отлучёнными от церкви не решались прямо отвергнуть религию. Поэтому в условиях того времени они могли выражать своё неверие в форме критики католицизма или православия. Однако истинное положение дел известно Аллаху. Оставим этот вопрос Ему и вернёмся к нашей основной теме.
Те, кто призывает реформировать ислам, по всей видимости, не до конца понимают, что именно означает подобная реформа и к каким разрушительным последствиям она может привести в религиозной сфере. В сущности, реформой называют деятельность, направленную на возвращение к первоначальному виду того, что утратило свою форму и подверглось искажению, а также на устранение недостатков существующей системы и её улучшение. Однако в отношении ислама нельзя говорить ни об искажении его сущности, ни о недостаточности, ни о необходимости его исправлять. Следовательно, нельзя говорить и о необходимости реформировать ислам.
Вместе с тем, независимо от того, именуется ли это реформой или иначе, любое посягательство на мухкемат — незыблемые основы религии — и попытки изменить постановления текстов, обладающих несомненной достоверностью и однозначным смыслом, неизбежно ведут к утрате религией её подлинного облика. Обычно я именую такое понимание реформы «таджаддут» (обновленчество). Оно не имеет никакого отношения ни к иджтихаду (самостоятельное богословско-правовое суждение по вопросам, допускающим толкование), ни к тадждиду (возрождение религии, возвращение к её первоначальной чистоте). Это можно рассматривать как своего рода фантазию обновления, поскольку её смысл заключается в том, чтобы, прибегая к надуманным и искусственным способам, добавлять в религию нечто новое и пытаться изменить её.
Людям, сведущим в религиозных науках, хорошо известно, что существуют вопросы, относительно которых нет прямого и однозначного священного текста. Они допускают толкование и потому решаются посредством кийаса (аналогии) и иджтихада. Учёные, обладающие необходимыми знаниями и квалификацией, могут, учитывая условия своей эпохи, выбирать наиболее подходящие решения, предлагать новые толкования и выносить новые правовые заключения по таким вопросам. Точно так же люди, обладающие качествами муджаддида, то есть обновителя религиозной жизни, могут в соответствии с потребностями своего времени выдвигать на первый план определённые истины, уже заключённые в духе религии. Они могут находить новые пути и методы для того, чтобы религия лучше воплощалась в жизни, и чтобы её истины можно было защищать.
Например, если посмотреть на эпоху имама аль-Газали, мы увидим, что неоплатонические идеи тогда начали свободно распространяться в исламском мире. Воззрения мутазилитов и джабритов (джабрийя — сторонников абсолютного предопределения) расшатывали вероубеждение ахлю-с-сунна, а эзотерические учения батинитов находили всё больше сторонников среди мусульман. Поэтому имам аль-Газали направил почти все свои силы на борьбу с этими течениями. В своих трудах он, с одной стороны, противостоял ложным идеям, которые пытались привнести в религию, а с другой — вновь утвердил исламскую мысль и суннитское вероубеждение на прочной и здоровой основе.
По глубине своих знаний он был поистине исключительной личностью. Его положение как обновителя религиозной жизни было признано мусульманскими учёными, а его труды и идеи получили высокую оценку и на Западе. Например, востоковед Гибб отмечал огромное влияние имама аль-Газали на последующую историю мысли и открыто выражал своё восхищение им.
Обновители, жившие в последующие столетия, также боролись с проблемами, возникавшими в религиозной сфере именно в их эпоху, и сосредоточивались на тех вопросах, которые ставило перед ними время. Подобно тому как военная стратегия, занимаемые позиции, способы наступления и обороны меняются в зависимости от характера войны и противника, такие выдающиеся личности, как имам аль-Газали, имам Раббани и Бадиуззаман Саид Нурси, совершали именно то служение религии, которое было необходимо в их время. Именно такую деятельность великих учёных мы называем тадждидом — обновлением религиозной жизни. Да сделает Всевышний Аллах нас их учениками и да не лишит нас духовной пользы, исходящей от них.
Что касается утверждений некоторых людей о том, будто я сам являюсь обновителем религии, то у меня никогда не было подобных притязаний, и быть их не может. Рядом с этими великими людьми я могу считать себя лишь Китмиром. Ни в один период своей жизни я не думал, что осуществляю обновление религии. Более того, мне никогда не приходило в голову, что я обновил хотя бы один из её вопросов.
Вместе с тем, опираясь на Коран, Сунну, единодушное мнение учёных (иджма’), кийас (аналогию), а также на незыблемые истины, раскрытые великими наставниками прошлого, я пришёл к убеждению, что в наше время необходим диалог. Ведь путь к установлению мира на земле и всеобщего согласия проходит через диалог. В действительности и другие люди осознали эту необходимость и стали двигаться в том же направлении. Поэтому называть деятельность, посвящённую диалогу, обновлением религии было бы необоснованным притязанием. Тем более она не имеет никакого отношения ни к обновленчеству, ни к реформированию ислама.
Как мы уже говорили ранее, реформа предполагает вмешательство в саму сущность вещи, изменение её формы и помещение её в совершенно иные рамки. Я же всем своим существом стремился оставаться верным тому, как религия понималась, толковалась и воплощалась в жизнь во времена Посланника Аллаха, мир ему и благословение, и в первые века ислама — начиная с её основных принципов и заканчивая частными практическими вопросами. Стремясь понимать ислам и жить в соответствии с ним как в теории, так и на практике, я руководствовался принципами, разработанными наукой об основах религии (усуль ад-дин) и методологией исламского права. Не то что реформировать религию — я готов с радостью отдать жизнь, лишь бы ни один из её вопросов не подвергся искажению. Откровенно говоря, я не помню, чтобы мне когда-либо даже снился сон о реформировании ислама. Я также убеждён, что мои братья, с которыми мы идём одним путём, всей душой разделяют эти взгляды.
Путь искреннего мусульманина, знающего свою религию, — это путь, которым до него шли муджаддиды и муджтахиды. И мы по милости и щедрости Всевышнего всегда старались следовать за ними. Невозможно представить, чтобы мусульманин, преданный основам ислама, принял реформаторский подход, построенный по образцу христианской Реформации. Подобные взгляды возникают по разным причинам. Одни люди недостаточно хорошо понимают религиозную терминологию, другие не обладают глубоким знанием первоисточников ислама, а у третьих имеются проблемы, связанные с самой верой.
Некоторые выражают своё недовольство религией, религиозностью и верующими в форме призывов к реформе. Их считают сторонниками реформирования ислама, однако в действительности они убеждены, что законы и установления, данные четырнадцать веков назад, якобы утратили силу в современном мире и больше не способны отвечать потребностям человечества. По их мнению, в современную эпоху единственными ориентирами должны быть человеческий разум, социология и данные позитивных наук. Не обладая достаточной смелостью, чтобы открыто высказать свои настоящие взгляды, они, подобно некоторым западным реформаторам, скрывают свои истинные намерения, маскируя их разговорами о необходимости реформы.
Религия — это установленный Аллахом путь, направляющий людей по их собственной воле к абсолютному благу. Мусульманин — это человек, исповедующий эту религию и стремящийся показать её другим. Иначе и быть не может. У мусульманина с твёрдым вероубеждением не колеблется доверие к словам Аллаха. Он не сомневается в том, что ни единая буква Корана не претерпела изменений до наших дней. Сам Коран подтверждает эту истину. Что же вы собираетесь изменить посредством реформы в Книге, которая не была искажена? Какое положение и к какой первоначальной форме вы хотите вернуть? Что можно добавить к совершенному Божественному слову, чтобы якобы восполнить его недостаток?
Если мы действительно хотим совершить реформу, то сегодня существует немало вещей, которые необходимо вернуть к их подлинному состоянию. Именно на них нам и следует направить свои силы. Нам необходимо исправлять трещины и разрушения, возникшие в имане (вере) общества, в отношениях между людьми и в нравственности. Следует разоблачать и исправлять ложные представления, которые, прикрываясь научной формой, порождают в людях многочисленные сомнения. Что же касается Божественного Откровения, мы никогда не должны забывать: пытаться реформировать его — не в нашей компетенции.
