Единство внутреннего и внешнего

İndir

Сегодня многие люди никак не могут преодолеть разлад между своим внутренним миром и тем, какими они предстают перед окружающими. Не приведя в должный порядок свою душу, они стараются создать впечатление безупречного человека. Свои недостатки и слабости, проявляющиеся в личной или семейной жизни, они умеют искусно скрывать на людях. Порой они даже пытаются оправдать эту неестественность мыслью: «Мы должны достойно представлять ислам». Между тем наша задача как мусульман — действительно быть людьми, достойно представляющими ислам, и раскрывать его красоту своим поведением и поступками. А для этого прежде всего необходимо устранить разлад между внутренним и внешним. Как говорится в словах, приписываемых досточтимому Мавляне, нужно либо выглядеть такими, какие мы есть, либо стать такими, какими мы выглядим. Поэтому сначала нам следует исправить собственный внутренний мир, выправить то, что в нас искривлено, и постараться жить, не отклоняясь от прямого пути, — и уже тогда становиться примером для других.

В основе этого лежат крепкая вера и глубокое осознание себя рабом Аллаха, своего долга служить Ему. Когда вера пускает корни в сердце, она естественным образом отражается и на поведении человека. Тем более если он достигает ихсана — начинает жить с сознанием того, что Аллах видит его каждое мгновение, — и всем своим существом проникается пониманием, что за добрые поступки последует награда, а за ошибки и несправедливость придётся отвечать. Тогда и его поведение естественно обретает верное направление. У человека, для которого сознание своего служения Аллаху стало частью натуры, улучшаются и семейная жизнь, и отношения с соседями, и общение с людьми. Поэтому главное — привести в порядок жизнь своего сердца, мир своих чувств и мыслей.

Ведь и то, что мы называем нравственностью, — разве это не поступки, которые благодаря постоянному упражнению и повторению усвоены нами настолько, что стали неотъемлемой частью нашей натуры? Поначалу человеку бывает трудно усвоить некоторые добрые качества. Здесь необходимо в полной мере задействовать волю, приложить серьёзные усилия и проявить усердие. Со временем такое поведение становится неотъемлемой частью характера, и человек уже ведёт себя так естественно, без предварительных раздумий и расчёта. Именно это и есть подлинная нравственность. Если же он проявляет добрые качества, которые ещё не стали частью его натуры, лишь ради того, чтобы возвыситься в глазах окружающих, возникает опасность показного благочестия. Значит, желанные качества ещё не укоренились в его характере, и он ещё не достиг ихляса — чистоты намерения перед Аллахом.

В этой связи чрезвычайно примечательны слова Бадиуззамана: «В определённом смысле намерение губит естественные состояния. Например, намерение проявить скромность разрушает скромность, а намерение проявить высокомерие устраняет высокомерие».[1] Ту же меру можно применить и к другим добрым качествам. Например, когда человек старается казаться искренним и верным, хотя эти качества ещё не стали частью его натуры, он тем самым подрывает и искренность, и верность. Поступки, совершаемые ради того, чтобы окружающие считали нас хорошими и образцовыми людьми, также наносят ущерб чистоте намерения. Главное, чтобы качества, присущие служению Аллаху и доброму нраву, стали неотъемлемой частью нашей натуры и со временем проявлялись сами собой, без обдумывания и предварительного замысла. Путь к этому — вновь и вновь совершать добрые поступки, пока они не станут частью нашего характера.

Вместе с тем в соблюдении религиозных повелений и запретов без волевого усилия не обойтись. Какие бы чувства ни переживал мусульманин в своей душе, он обязан сторониться запретного и исполнять предписанные ему виды поклонения. То, что при совершении омовения, намаза или соблюдении поста он ещё не достиг желанной чистоты намерения, время от времени борется с желанием показать себя или не испытывает ожидаемой духовной радости, не может служить оправданием для отказа от поклонения. Его задача — исполнять свои обязанности перед Аллахом с глубоким чувством ответственности. Конечно, в идеале следует очистить сердце от всего, что отвлекает от Аллаха, и поклоняться Ему с полной искренностью. Но такая степень достигается со временем и требует постоянной решимости, старания и усердия.

В том, что можно назвать делами сердца, главным должна быть естественность. Искренность, верность, преданность, скромность и ихляс рождаются в сердце. Когда человек пытается проявлять эти качества в поведении прежде, чем они укоренились внутри, искренность страдает и возникает опасность благочестия ради людской похвалы. Но и дурные качества — стремление выставить свои добрые дела напоказ или добиться, чтобы о них говорили, самолюбование, гордыня, хвастовство и высокомерие — также берут начало в сердце. Поэтому изображать скромность лишь ради того, чтобы не выглядеть высокомерным, — тоже разновидность показного благочестия. Задача верующего — очищая своё сердце и облагораживая внутренний мир, становиться рабом, угодным Аллаху, а не стараться хорошо выглядеть в глазах людей.

Да, путь к освобождению от показного благочестия лежит через углубление веры, укрепление её праведными делами и постепенное превращение этих дел в естественную часть своей жизни. Человеку следует достичь такого внутреннего состояния, при котором совесть сразу отзывается тревогой, едва в сердце появляется мысль о чём-либо ином, кроме довольства Аллаха, и не позволяет с ним примириться. Например, если во время намаза человек незаметно для себя погрузится в мирские мысли, то, осознав это, он должен ощутить естественное внутреннее беспокойство. Иногда оно может вызвать непроизвольное движение руки или ноги, заставить встряхнуть плечами или покачать головой. Это внешние проявления внутреннего отклика. Но повторять такие движения, ничего подобного не переживая, а лишь подражая другим, — показное благочестие. А пытаться представить их как проявление особой глубины поклонения — показное благочестие вдвойне.

Человек должен поклоняться в согласии со своим внутренним состоянием и избегать поведения, нарушающего единство внутреннего и внешнего. Например, кто-то во время намаза может залиться слезами под воздействием читаемых аятов или повторять один аят снова и снова, стремясь всем своим существом прочувствовать заключённые в нём истины. Но тому, кто не переживает такой глубины, не следует намеренно подражать этим проявлениям. Ведь условия и обязательные действия намаза установлены Законодателем, и сознательное отступление от них не соответствует духу намаза. Иное дело — плач, стоны или повышение голоса, которые человек не в силах сдержать: в таких случаях непроизвольность этих проявлений считается уважительной причиной.

Здесь необходимо оговорить ещё одну тонкость. Деликатность в общении, вежливые выражения, проявления скромности или любезные слова не всегда в точности отражают то, что человек чувствует внутри. Однако такие формы поведения стали частью общей культуры и правил хорошего тона. Полный отказ от них может вызвать недоумение, разочаровать тех, кто ожидает доброжелательного отношения, или создать неверное впечатление об исламском понимании вежливости и деликатности. В этом смысле подобные поступки можно рассматривать как обязанность перед окружающими. Было бы неправильно ставить их в один ряд с притворством, цель которого — заслужить людское одобрение и восхищение. Впрочем, и совершать их с таким намерением не следует. Но даже здесь верующий не должен безоговорочно доверять самому себе. Ему следует стремиться к полному согласию между сердцем и языком, внутренним и внешним и никогда не забывать, что Аллах может призвать его к ответу и за это.

В конечном счёте главная цель верующего — быть перед Аллахом правдивым, искренним и стойким на прямом пути, а не производить хорошее впечатление на людей. Тому, кто достиг полного согласия между внутренним миром и внешним поведением, уже не нужно заботиться о том, как достойно представить свою веру: сама его жизнь становится самым убедительным её выражением. Подлинная чистота намерения проявляется не в искусственных жестах, за которыми нет внутреннего содержания. Она раскрывается в жизни, проникнутой верой, посвящённой стремлению к довольству Аллаха, — в таком служении Ему, которое со временем становится неотъемлемой частью его естественного поведения.

[1] Бадиуззаман, «Маснави-и Нурие», с. 185 («Шамме»).